Статьи

Л.М.Огородова. Медицина высоких технологий. Лекция в рамках цикла популярных лекций проекта «ИНО Томск 2020»

16 ноября 2010 Рубрика: Аналитика, Технологии Ключевые слова: медицина, биомедицина, биотехнологии, наномедицина

Медицинские технологии будущего позволят улучшить качество жизни каждого человека. 29 октября состоялась лекция профессора Людмилы Огородовой в рамках цикла популярных лекций проекта «ИНО Томск 2020».

Огородова Людмила Михайловна, профессор, член-корреспондент РАМН, проректор СибГМУ по научной работе и последипломной подготовке, создатель детского центра клинической иммунологии и аллергологии:

Добрый день.

Я очень рада видеть такую молодую аудиторию и благодарна за то, что мне предоставлено право сегодня встретиться с вами. Я проректор по научной работе и последипломной подготовке СибГМУ. Я работаю в этой должности 15 лет. Практически вся новая история России протекала на моих глазах. Основной стратегией нашего университета является подготовка конкурентоспособных специалистов для медицины первичного звена, высокотехнологичной медицины, подготовка разработчиков и исследователей.

Мы ориентируем наших ученых на генерацию новой профессиональной элиты в университете. Только в нашем университете «рождаются» доктора наук в возрасте 27 лет. СибГМУ — это единственный университет в России, в котором каждый третий профессор в возрасте до 37 лет. Сегодня около 30 профессоров университета работают в возрасте до 35 лет. Это показатели, которые характеризуют СибГМУ как университет, нацеленный на инновации и развитие новых технологий.

Я являюсь членом РАМН, заслуженным деятелем науки и курирую медицину и биотехнологии в особой экономической зоне технико-внедренческого типа по Томской области. Я очень рада, что сегодня здесь много молодых людей и мне бы хотелось с вами поговорить о медицине будущего. Это медицина, которую предстоит построить вам. Я сегодня буду говорить о том, чего мы ожидаем и чего от нас ожидают наши пациенты, а вы будете думать о том, можете ли вы принять участие в этих процессах.

Хотелось бы обратить ваше внимание на то, что современную российскую медицину нельзя назвать медициной хорошего уровня. На диаграмме представлены данные по смертности населения в «новых» и «старых» странах ЕС и в России на 2000, 2005 и 2010 года. Чтобы в соответствии со стратегией развития здравоохранения до 2020 года Министерства здравоохранения и социального развития России приблизиться к странам ЕС, понадобится как минимум 10 лет.

Согласно этой стратегии, мы должны значительно снизить смертность населения. Но мы не сможем восстановить этот демографический показатель к 2020 году. Это очень плохо, потому что это национальная безопасность страны. Как бы мы ни говорили о высоких технологиях и науке, люди ждут от нас решения вопросов о продолжительности жизни. В старых странах ЕС средняя продолжительность жизни достигла 80 лет. В России средняя продолжительность жизни составляет 67–68 лет, разница между мужчинами и женщинами составляет 20 лет. Мы теряем мужчин очень рано. У них есть факторы риска, которыми мы не управляем и не контролируем, потому что у нас нет технологий контроля данных явлений. Мужчины более подвержены сердечно-сосудистым заболеваниям, онкологии. Стратегия развития здравоохранения Министерства здравоохранения в первую очередь направлена на сердечно-сосудистые и онкологические заболевания.

Государство очень много думает о том, как изменить качество жизни граждан: как укрепить их здоровье, повысить продолжительность жизни. Разработано много государственных программ, которые направлены на решение вопросов, связанных с заболеваемостью, увеличению продолжительности жизни и снижению смертности. Чтобы решить эти вопросы, нужно создать инновационную модель развития здравоохранения.

«ИНО Томск» — это стратегия инновационного развития региона, которая совершенно совпадает с государственной стратегией. Нам необходима инновационная модель развития, чтобы преодолеть отставание в демографических показателях. Это задача государства. Очень часто чиновники, руководители, администраторы уходят от проблем населения. Поэтому я верну вас в те проблемы, которые нужно решить с точки зрения человека и жителя России.

А что сегодня нужно для человека? Что сегодня делают в странах, где есть передовая медицина? Что мы можем предложить, и чего хотят люди, которые приходят в здравоохранение за помощью, чего ожидают от государства и политики государства в области здравоохранения? Люди хотят, чтобы медицина была предсказательной, персонально-направленной только на них, чтобы медицина сохранила им качество жизни и продлила жизнь, как минимум до средней продолжительности — 80 лет.

Что такое предсказательная медицина? Это такой инструмент и тренд современной медицины в мире, который формирует определенные результаты научных исследований. Эти результаты нужно использовать для формирования программ профилактики. Когда вы сегодня встречаетесь с врачом, он убеждает вас в том, что для того, чтобы быть здоровыми, надо не пить, не курить, заниматься спортом и вовремя ложиться спать. Но эти рекомендации даются всем. Это рекомендации общего свойства, которые не носят научного характера. Они не направлены непосредственно на вас или на вашу группу риска.

Каждый из нас относится к определенной группе болезней, для которой есть определенные рекомендации. Они не воздействуют на население, на пациента, и их эффективность очень низка. Рекомендации «не пить» и «не курить» скорее для государства. А что конкретно можно сделать, чтобы цели профилактики достигли определенного человека?

Профилактика должна быть конкретной. Какие при этом современные научные технологии мы можем использовать, и какие технологии используются? Например, как получить диагноз до болезни? Болезни нет, но у каждого есть симптомы. У одного чаще, чем у других болит голова, у кого-то чаще появляются боли во время быстрой ходьбы или появляется сыпь на коже, которую нельзя объяснить. Эти симптомы — это проявление вашей биологической конституции, которая генетически обусловлена. Если бы мы расшифровали ваш геном, посмотрели, где нарушение генной структуры или функции, то можно было бы сказать, что одна группа населения предрасположена к болезням суставов, другая группа населения — к болезням легких или сердечно-сосудистой системы. В зависимости от того, к каким болезням предрасположен человек, мы уже формулируем рекомендации.

Если мы выявили предрасположенность к болезни и изменили гены, то вероятность реализации болезни достигает 70%. Это очень высокие вероятности. Какие рекомендации мы должны дать таким людям? Мы должны сказать, что при склонности к болезням суставов, нельзя иметь другие аутоимунные болезни, нельзя иметь болезни щитовидной железы, поэтому нужно следить за концентрацией йода в продуктах питания, надо проверять щитовидную железу, нельзя часто болеть вирусными инфекциями, поэтому надо следить за клеточным иммунитетом. Если вы хотите быть здоровыми, а у вас есть предрасположенности к болезням иммунной системы, вы должны проводить вакцинацию от гриппа каждый год, потому что каждая новая инфекция может изменить иммунный ответ и спровоцировать вашу предрасположенность к болезни.

Есть конкретные точки приложения к каждой группе населения. Для того, чтобы получить персональные данные, человек должен пройти генотипирование. В своих результатах он должен посмотреть, какие у него гены, как они работают, и как отвечают на разные болезни, инфекции, на факторы внешней среды. Для этого должны существовать лаборатории, которые будут этим заниматься.

Есть такой термин за рубежом — «генетическая паспортизация населения». Планирование ресурсов здравоохранения зависит от того, сколько денег запланировано на болезни, риски, и какие риски надо предупредить. К сожалению, в России эти технологии не развиты. Они существуют только на уровне научных исследований. В Томске есть институт медицинской генетики, который может с вами встретиться и провести генотипирование по астме и артериальной гипертонии. Но генетика, строение и функции генов имеют очень важное значение. Разнообразие аллельных вариантов гена составляет разнообразие населения планеты. Я хотела бы обратить ваше внимание, что именно это и является основой того, что болезни у разных людей протекают по-разному.

Например, острая пневмония протекает у одних в легкой форме, у других — в тяжелой, у одних — с осложнениями, у других — без осложнений. Об этом человек должен быть информирован. Это и есть предсказание — получить диагноз до болезни. Болезни нет, но есть симптомы. Важно понять, что ваш симптом имеет отношение к генетическим рискам, которые вы имеете как биологическое существо природы.

Есть концепция о том, что не только гены имеют значение в формировании болезней. Значение имеют факторы внешней среды. Есть концепция о том, что нет точных научных знаний, как факторы внешней среды могут повредить гены, и как гены реализуют свою предрасположенность к болезням. Поэтому принято считать, что половину риска обеспечивают гены, а реализацию генетической предрасположенности обеспечивают факторы внешней среды. Поэтому общим рекомендациям есть место в нашей жизни. Но оно должно быть целевым.

Недавно я присутствовала на защите диссертацию, название которой ввергло меня в непонимание. Диссертационная работа называлась «Факторы или биологические маркеры, которые позволяют выделить группу людей, которым можно курить». Я не понимаю, почему нужно тратить деньги государства на то, чтобы обосновать курение. В любом случае курить нельзя, пить вредно, но это имеет значение после того, как вы получили конкретные рекомендации.

Приведу еще один пример. У нас прошла всероссийская диспансеризация детского населения 10 лет назад. Педиатры осмотрели 98% детского населения Томской области. Мы разработали программную систему он-лайн-заполнения. Детей до 7 лет в группе больных — 30%, а больных с 7 до 15 лет — 60%. Мы теряем здоровую популяцию. Чтобы их не терять, необходимо понять, что нужно сделать детям до 5–7 лет, чтобы приложить технологии здравоохранения и этот процент не потерять. Как реализуется генетическая предрасположенность?

Один из методов исследования — анализ сцепления, который показывает, что при астме выявляется или корреспондируется сцепление. Хромосомы №11 коррелируют возможность заболеть астмой с патологией. Аллергия к домашнему клещу ассоциирована с нарушениями в хромосоме №12. Более раннее начало бронхиальной астмы характерно для тех детей, у которых есть изменения генов в хромосоме №4 и №5. Риск тяжелой астмы есть у пациентов, которые имеют изменения на уровне хромосомы №2. И это потом принимает разные формы течения бронхиальной астмы. Это так называемые разные фенотипы болезни.

Сегодня в Томской области это все шифруется. В руки пациентам даются данные, и он может до развития болезни узнать, будут ли осложнения и обсуждать с врачом, что такое здоровый образ жизни для него. Это возможно только в том случае, когда есть научные данные о том, какие хромосомы за какой фенотип болезни отвечает. В 2009 году было открыто малое предприятие «Геномная медицина» при НИИ медицинской генетики, где проводится такое исследование на ген-чипах.

Этому предшествовало как минимум 15 лет научной работы для получения научных знаний. Поэтому превращение технологии в медицинскую услугу — это очень долгий процесс и особенность инновационных проектов медицины.

Человек хочет, чтобы лечили не болезнь, а лечили его самого. Пациенту не все равно, когда он заболел пневмонией, а ему говорят, что пневмония лечится пенициллином. При этом 20% пневмонии лечат не пенициллином, а другим антибиотиком. Пациент, который сегодня заходит в интернет, об этом знает. И он начинает сомневаться, изучает ли врач особенности протекания пневмонии у пациента? Пациент хочет, чтобы лечили его пневмонию, а не пневмонию вообще.

Персонифицированная медицина очень серьезно сегодня развивается за рубежом. Крупные фармакологические компании разрабатывают биологические молекулы — препараты индивидуального действия. Это не антибиотики и не гормоны. Если одна болезнь имеет несколько вариантов течения, то для каждого варианта разрабатывается своя биологическая молекула. В Томской области последние 10 лет среди детей нет смертей от бронхиальной астмы. Я работаю с такими больными и видела, как они страдают, когда начинают задыхаться и невозможно дать кислород, потому что он не проходит из-за бронхиальных спазмов.

Ревматоидный артрит — это деформация суставов, которая у 30% больных приводит к тому, что они не могут встать с кровати. Это суставы позвоночника, шеи, крупные суставы: тазобедренные, плечевые и т.д. Больные с таким диагнозом годами не встают. Произошла трансформация болезни, и их подняли на ноги. Это революция, потому что оказалось, что эта болезнь обратима. Для тяжелобольных астмой, для пациентов с ревматоидным артритом и для многих других болезней придуманы лекарства, которые направлены на фенотип болезни, который имеет конкретный пациент.

Я хочу поговорить о фармо-генетичской чувствительности к препаратам. Есть ли идеальное лекарство? Врачам известно, что половина населения не является чувствительным к некоторым группам препаратов. И этому есть научное обоснование. Фермент ацетилтрансферазы участвует в ацетилировании изонеозида, то есть переводит его в активную форму. Этот фермент контролируется геном ацетилтрансферазы. У 50% больных мутация этого гена приводит к тому, что фермент не активен и изомеозид не активируется. Больные туберкулезом получают изомеозид, получают много осложнений и токсических гепатитов, но при этом не лечатся, потому что эффекта нет. Поэтому американское Федеральное агентство по лекарствам обязало крупные фармацевтические компании вносить в инструкцию к препарату полиморфизм гена и генетическую метку, по которым выявляются пациенты, чувствительные к этому лекарству.

Но в России таких технологий пока нет. У нас только начинают развиваться технологии биомолекул. Но это завтрашний день. Генетический полиморфизм и чувствительность к лекарствам зависит от многих факторов, но главным является биологическая сущность пациента: его рецепторы и их функциональная активность, ферменты и их активность. Это все контролируется геном. Фармогенетика — современная наука, которая очень серьезно развивается за рубежом. Эта наука и технологии, которые позволят создать персонифицированную медицину.

В Японии есть медицина, сохраняющая качество жизни. Люди живут до 80 лет с нормальным давлением, с возрастом у них не снижается слух, не развиваются онкологические болезни, потому что они выявляются на стадии пред-рака. Это все является результатом организации здравоохранения и развитием технологий.

Есть задача не просто продлить продолжительность жизни, а обеспечить качество жизни. Прежде всего, качество жизни — это сохранение органов. Страны разделили между собой специализацию по выращиванию органов. Одна страна выращивает почку, другая выращивает печень и т.д. Профессор СибГМУ Байтингер побывал во Франции и сделал фотографию мыши, на спине которой выращивается ухо из клеток и тканей человека. Потом это ухо пересаживается человеку.

Для этого ведутся очень серьезные работы с детритными клетками. Все находится в состоянии получения научных данных. Качество жизни пациента зависит и от возможности пациента персонально наблюдаться. Мы занимаем активную позицию в жизни и не хотим выпадать из своего производственного графика. Люди хотят иметь при себе монитор, который будет снимать показания, превращать их в цифру и передавать на расстоянии. Врач должен принимать решение, которое он принял в связи с изменениями, которые произошли у пациента, например, в ритме сердца, по уровню глюкозы, уровню инсулина. Это тоже стратегия технологического развития России.

Мы очень плотно работаем в рамках консорциума вузов с ТУСУРом, который разрабатывает такие системы и технологии и позволяет их вводить в медицину. Что наука дает для будущего? В 2001 году был впервые прочитан ген. Сегодня в России есть Курчатовский центр и центр «Биоинженерия», которые проводят полное чтение гена.

В 2001 году, когда полное геномное чтение гена только появилось, оно стоило 100000 евро, и богатые люди очень хотели знать диагноз до болезни, чувствительность к лекарствам и т.д. Сегодня технологии очень быстро развиваются и дешевеют. Прошло 9 лет, и полное прочтение гена стоит 2000 евро.

В воскресенье мы встречаемся с академиком Скрябиным для того, чтобы эту технологию завести в Томск. Надо накапливать данные и начинать учить врачей эти данные воспринимать и превращать их в услугу. Сегодня известно, что рак развивается, потому что клетка не погибает путем некроза, а выживает путем апоптоза. Важно понять, почему она начинает выживать. Технологиями моделирования и физико-биоинформатики можно искать активные центры чувствительности человека к лекарству по его гену информационным путем.

По данным проведенных исследований, биоинформатика развивается очень серьезно. У нас в университете 2 человека специализируются на таких технологиях. Эти технологии позволяют зарубежным фармацевтическим компаниям тестировать тысячи молекул в неделю. В России тестируется тысяча молекул в год. Эти технологии и знания очень нужны сегодня.

Наконец, микроэлектроника-фармобиотехнология. Совмещение нескольких технологий в одном приборе — это мечта любого пациента. Есть сенсор, который измеряет уровень сахара, есть шприц, который введет инсулин, если сахар повысился, и есть датчик, который эту процедуру записывает и передает врачу информацию.

Сейчас есть ученые-генетики, ученые в области клеточных технологий, информатики, электронщики и т.д. Продукты будущего требуют понимания всего. Мы ищем генную мишень методом биоинформатики. Мы проверяем на клетках лекарство и смотрим, работает ли еще апоптоз или клетка уже погибла, и переводим в нанотехнологии концепции нового лекарства. Каждый пациент мечтает уменьшить дозу лекарства и при этом иметь еще большую эффективность лекарственного препарата. Это достигается путем целевой доставки.

Медицина — это многокомпонентная область. Мы сейчас говорили о том, какие новые научные данные обеспечат нам медицину будущего, но давайте поговорим о том, как это реализуется в виде конкретных разработок.

Разработки — это лекарства, техника, медицинские приборы, новые медицинские материалы, в том числе для диагностики и лечения. Томская область сильна в ядерной медицине. Лекарства, о которых мы говорим, на рынке в России сегодня занимают только 8%, а за рубежом — более 50%. По сравнению с зарубежными странами, в России не развита индивидуальная терапия. Это как раз участок работы ученых, разработчиков, инноваторов, исследователей.

Есть амбиции до 2020 года увеличить этот сектор до 30%. Я читала правительственную программу о том, какие центры нужно поддержать, какие будут источники финансирования, и какие препараты будут разработаны. Там действительно стоят биологические молекулы, они будут разрабатываться, и вы в этом будете принимать участие. Все остальное — это простой прямой химический синтез: кислоты, щелочи, переработка растительного сырья.

Россия — очень богатая сырьевая страна, но это не стратегические технологии для запада. Более правильные технологии — это биоинформационный поиск, геномные технологии создания лекарств, проверка на клетках. Лекарства будущего — это антисмысловые нуклеотиды, которые блокируют активность поврежденного гена. Это средства клеточной терапии, но они не разрешены в России, поэтому есть только научные разработки. Мы должны включить средства государственного регулирования, чтобы вывести эту технологию в группу препаратов для больного.

Вопросы безопасности — это очень серьезные вопросы. Средства целевой доставки — очень важная проблема, которая не развита в России. Сегодня уже отправлена заявка в РОСНАНО и «Сигма», а также создается кластер фармации в Томске.

Планируется к выходу 10 препаратов, изготовленных по новым технологиям, для лечения сердечно-венозной недостаточности, сахарного диабета, дефицита эдогенного соматотропина. Эти препараты планируется выпустить к 2013 году. К 2011 году будет создано всего 15 новых препаратов, в 2012 году — 12 новых препаратов, в 2009–2010 годах не было произведено ни одного нового препарата.

Томская область планирует выпустить 10 препаратов. В этих разработках активное участие принимают Москва и Новосибирск, а также институциональные компании РОСНАНО и «Сигма».

Студенты СибГМУ разработали проект по целевой доставке средств. Такая технология нужна России, чтобы мы могли говорить о появлении таких препаратов. Автор этого проекта выдержал конкурс по молекулярной биологии в магистратуру Мюнхена.

Когда только создавался этот проект, он был нацелен на создание био-нанокомпозитов на основе магнитных наночастиц, которые производятся в отделе макроструктурной генетики при Институте физики и прочности материаловедения для разработки систем целевой доставки лекарственных средств с целью диагностики, лечения раковых заболеваний. То есть берем магнитоуправляемую частицу и магнитом направляем ее на опухоль. Лекарственное средство, магнитоуправляемые частицы помещаются на магнитолипосому и вместе соединяются, чтобы лекарственное средство пришло на опухоль. А на поверхности есть ликант, чтобы выявлялись метастазы и различные ассоциации опухолевых клеток. Они выявляются по специфическому иммунному ликанту. Таким образом, создается система для управляемой целевой доставки, активное физическое нацеливание во внешнем магнитном поле и биологическое нацеливание за счет антител на поверхности магнитной липосомы.

Этот проект выполнен в трех стадиях.

  • Первая — тестирование магнитных липосом с антителами на их поверхности.
  • Вторая — тестирование эффективности на клеточных культурах раковых клеток.
  • На третьей стадии в специальной лаборатории Словении было проведено тестирование эффективности такой технологии на модели рака молочной железы у трансгенной мыши.

Были получены результаты, какие именно магнитные частицы обеспечивают наибольшую эффективность целевойдоставки в органы. И эти результаты были получены студентом. Поэтому приглашаю вас в область новых технологий, которая имеет в России и Томской области базовый уровень, который Правительство РФ собирается финансировать и обозначает свою ответственность в виде правительственных программ финансирования этих разработок.

Медицинские приборы. Для того, чтобы прочитать ген-чип и расшифровать ген, нужны специальные приборы — чипридеры. Для того, чтобы на основании выявления ДНК-инфекции в крови поставить диагноз, какая именно инфекция у человека, нужно специальное оборудование ДНК-диагностики. Нужны диагностические приборы для анализа этих маркеров. Хорошо, если бы мы получали результат до того, как в организме накопились антитела или вирус наработал много ДНК, и в крови появилось большое количество патологических белков.

Когда первое антитело появилось в ответ на инфекцию, на сенсоре уже проводится детекция. Но для этого нужны специальные сенсоры. Для этого мы контактируем с техническими вузами, которые нам предлагают разработки, позволяющие выявлять белки, токсины, антигены, антитела на ранних стадиях развития патологии, когда можно предотвратить развитие болезни. Когда концентрация белков низка, клинических проявлений еще нет, есть только факт контакта с больным.

Наш регион является серьезной площадкой реализации крупных проектов с участием университетов Томска, Бауманским университетом, МФТИ, кластером Санкт-Петербургской Ассоциации предприятий радиоэлектроники, приборостроения, средств связи и инфотелекоммуникаций. Это крупные проекты, потому что невозможно сегодня в Правительстве выиграть грант и получить деньги на маленький проект, и в рамках одного университета выполнить все стадии выведения разработки до промышленного серийного выпуска.

Это требует очень много денег. Для разработки и выпуска лекарства потребуется 3 млрд. евро. Это международная цена, которая сейчас существует. Мы сегодня выпускаем оборудование для ПЦР-диагностики. Это та же самая ДНК-диагностика, но мы предлагаем новые решения для оборудования, которые связаны с повышением чувствительности и специфичности. Мы предлагаем селективную абсорбцию белков на нано-порошках и детекцию патологических антител или ДНК-молекул на стадии, когда болезнь только начинает развиваться.

Очень большое внимание приковано к этой разработке, по крайней мере, наши коллабораторы из Евросоюза все время хотят «оттянуть» ее у нас. Они нас приглашают в свой грант Евросоюза, но сегодня очень серьезно стоит вопрос об интеллектуальной собственности. Ученые не умеют управлять интеллектуальной собственностью. Когда ученый получает новые данные, он не думает о том, чтобы у него это никто не украл. Рядом должны находиться сопровождающие структуры. Это и называется инновационная инфраструктура: рядом есть структуры, группы людей, которые помогают ему охранять интеллектуальную собственность, а потом передают ее кому-то в управление.

Они открывают малое предприятие, чтобы наработать опытную партию. Никогда нельзя узнать, какой продукт будет пользоваться успехом. Поэтому пробные продажи всегда должны быть. По пробным продажам мы оцениваем рынок, который можем занять и трудности выхода на рынок. Поэтому рынок и пробные продажи — очень важный этап любой инновационной разработки. И только после того, как становится понятно, какой участок рынка и какой сектор вы занимаете, тогда и разрабатывать бизнес-план. Поэтому побеждают только крупные объединенные проекты.

Задача сегодня — объединяться на базе какой-то идеи и достигать результата, консолидируя усилия. Этим и занимается Томск и притягивает умные мысли, умные идеи и умные проекты. Очень крупный проект — «Аппаратно-промышленные программные комплексы для сопровождения системы »мать-плод« в перинатальный и неонатальный период». Это не инвазивное измерение параметров насосной функции сердца у женщины. Это анализатор количественного состава газовыделений человека. Если у женщины в период беременности начинают проявляться болезни или патологические состояния, то по анализу газовыделений возможно очень рано поставить диагноз и предположить, что с ней делать.

Существуют оптико-телевизионные диагностические системы для исследования внутренних органов. Это комплексная аппаратура для лечения и реабилитации состояния системы в перинатальный период беременности. Эти разработки имеют опытные промышленные образцы: аппаратно-программные комплексы для мониторинга состояния системы кровообращения, сердечнососудистая система, которая у нас является основной причиной ранней смертности особенно мужского населения. Поэтому сегодня государство обращает очень серьезное внимание именно на эти разработки.

Эти разработки должны быть в центре вашего внимания, если вы собираетесь заниматься медициной или разработками. Мы должны обратить на это внимание, потому что катастрофическая смертность именно в этой группе болезней. В этой области сделана автоматизированная система контроля физиологического состояния крови, идет разработка аппарата для лечения хронической венозной недостаточности, методов и оборудования для электроимпульсного патогенных органоминеральных конкрементов и телекоммуникационной сети средств индивидуального контроля состояния сердечнососудистой системы человека.

ТУСУР разрабатывает персональное устройство контроля состояния здоровья. Это очень близко к тем вызовам, на которые мы должны отвечать сегодня. Разработка аппаратно-программного комплекса для диагностики и лечения онкологических заболеваний сегодня также очень важна. Выявить рак на предраковой стадии означает сохранить человеку жизнь. К сожалению, на сегодняшний день статистика плохая. Выявление рака у 80% населения происходит на 3-4-й стадии. Позднее обращение — позднее выявление. Поэтому нужны приборы, которые позволят здравоохранению рано выявлять болезни и обеспечивать успех.

На сегодняшний день у нас есть крупные промышленные партнеры: госкорпорация «Ростехнологии», кластеры медицинского приборостроения Санкт-Петербурга, приборостроительные компании «Элеси» и «Элекард» и т.д.

Медицинские материалы — это тот сектор, который занимает всего 10% рынка. Например, сегодня есть отечественные протезы для тазобедренных суставов, но они уступают по качеству зарубежным протезам, потому что со временем они разрушаются, вызывают воспаление суставной сумки, при этом они не могут лечить суставную сумку и снимать воспаление. А зарубежные протезы могут.

Консорциум томских вузов, когда обсуждает концепцию развития современных научных технологий, говорит, что задача ученого — не догнать кого-то в своей области, а создать области прорывов, создать то, что сегодня будет конкурировать на внешнем рынке и то, чего нет за рубежом. Нужно создавать принципиально новые вещи, которые создаются вместе с Красноярском, очень серьезные разработки ведутся в Академгородке.

Сегодня мы помогаем онкологам, травматологам и стоматологам. Россия в области новых материалов имеет свои позиции. В Томске появился новый проект — создание нового класса перевязывающих материалов, основанных на применении электроположительных нано-волокон. Это нано-волокна, которые обеспечивают абсорбцию всех бактерий на материале. Мне бы хотелось показать результаты использования этого нано-материала.

Рваная рана будет заживать очень долго и останется в виде неровного рубца, потому что в ране содержится много детрита и осколков различных белковых. А под нано-волкном рана заживет быстро за счет того, что нано-волокно абсорбирует из раны на свою поверхность микробы, жидкость, провоспалительные белки и все, что поддерживает воспаление. Оно обеспечивает ране сухое состояние, не прилипает и практически не остается рубца. Я думаю, что это найдет очень серьезное применение в микрохирургии и косметологии.

Томская область занимает важную позицию в разработке и производстве радиофармпрепаратов для радионуклидной диагностики. В Томске будет построен центр ядерной медицины. Их будет всего 3 в России, и один из них будет в Томске. Поэтому очень важно, что мы производим радиофарм-препараты на своей территории и применяем их для диагностики и лечения болезней миокарда, нервной системы человека, диагностики гнойного воспаления мягких тканей абсцессы и т.д.

Россия с точки зрения интеллекта — страна, которую никогда не наклонить и не поставить на колени. Здесь очень много идей, много амбициозных людей, которые хотят себя реализовать, знают и видят, как это сделать. В медицине есть определенные сложности. Мало разработать технологию, ее надо лицензировать, сертифицировать и превратить в услугу для человека. Надо научить врача этим пользоваться. И нужно ввести государственное регулирование для новых технологий, потому что вопросы эффективности в медицине — это только половина вопросов.

По телевидению сегодня пугают, что умирают от таблеток. Вопросы безопасности — очень важные вопросы, которые затягивают выведение разработок. Разработка лекарства в Америке составляет 7–8 лет. Примерно такая же длительность и в России. Необходимость проведения исследования лекарств на эффективность и безопасность для человека должна быть доказана для этих технологий. И поэтому, когда наши коллеги из ТПУ или из ТУСУРа пытаются сделать медицинскую разработку и вывести ее, они не понимают, что они вернутся на шаг назад, и снова будут готовить документы, для того, чтобы было разрешено это апробировать в медицине.

Также должен быть постоянный мониторинг безопасности для всех медицинских проектов. Биомедицина, фармация — это дорогой процесс, если сравнить с электроникой или информатикой, поэтому нужны ресурсы.

Правительство РФ поручило Томской области разработать национальную технологическую платформу медицины будущего. Сейчас уже идет завершение оформления этой платформы и сдача документов. Цель платформы — усилить влияние бизнеса: бизнес должен софинансировать научные разработки, а общество должно регулировать вопросы принципов безопасности на процессы создания медицины будущего, базирующейся на научно-технологических прорывах в области био-нано и инфо-технологий, способных обеспечить качественное улучшение здоровья граждан путем генерации конкурентноспособной медицинской фармацевтической промышленности в рамках реализации государственных программ и проектов.

Чтобы медицина будущего появилась, надо соединить усилия государства науки, бизнеса и общества. Вы представляете часть общества, которая может повысить эффективность этого процесса. Поэтому я приглашаю вас в эту науку. Это очень интересно и полезно для нашей страны. Спасибо за внимание.

Добавить комментарий

  • 26
  • 27
  • 28
  • 29
  • 30
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20
  • 21
  • 22
  • 23
  • 24
  • 25
  • 26
  • 27
  • 28
  • 29
  • 30
  • 31
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6